    
|
"И бысть тишина в рустеи земли..." К вопросу о датировке Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря в Пскове
Собор псковского Мирожского монастыря получил признание как один из выдающихся памятников древнерусской культуры XII века. Несмотря на долгие века жизни, военные и стихийные бедствия, он сохранил не только древнее архитектурное ядро, но и уникальный по полноте и уровню исполнения ансамбль фресковой живописи. Открытые в середине XIX века фрески сразу же привлекли внимание исследователей и привлекают до сих пор (Список публикаций приводится в статье М. Н. Соболевой (см.: Соболева М. Н. Стенопись Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря в Пскове // Древнерусское искусство. Художественная культура Пскова. М., 1968. С. 7 - 50). К этому списку прибавились публикации: Лазарев В. Н. Древнерусские мозаики и фрески XI - XV вв. М., 1973; Вулкан В. А.. Кондратьева О. А., Лагунин И. И.. Назаренко В. А., Овсянников О. В. (руководитель). О работах Мирожской архитектурно-археологической экспедиции в Пскове // Археологические открытия 1974 года. М., 1975. См. также статьи в сборниках за 1976, 1977, 1980 годы; Лагунин И. И. Мирожский монастырь - древний центр летописания // Материалы свода памятников истории и культуры РСФСР (Памятники культуры), Псковская область. М., 1975. С. 25-27; Булкин В.А.. Овсянников О. В. Архитектурно-археологические раскопки в Мирожском монастыре в 1974-79 гг. // Археологическое изучение Пскова. М., 1983. С. 192 - 209; Демичева Н. Н. Исследование памятников новгородского зодчества XII - начала XIII в. по данным об эволюции формата кирпича // Советская археология, 1984. № 1. С. 220; Бетин Л. В., Брягин Д. Е. Реставрация настенных росписей Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря в Пскове (1969 - 1974) // Реставрация, исследование и хранение музейных художественных ценностей. М., 1975. Вып. 4. С. 22 - 26; Раппопорт П. А. Русская архитектура X -XIII вв.: Каталог памятников // Археология СССР. Свод археологических источников. Л., 1982. С. 80 - 81. Табл. 14.). В 1889 - 1893 и в 1947 - 1948 годах проводились фундаментальные исследовательские работы по натурному изучению архитектурных особенностей храма (См.: Суслов В. В. Материалы к древней Новгородско-Псковской архитектуре. СПб.. 1888; Суслов В. В. О Спасо-Мирожском соборе // Труды археологического съезда в Вильно. М., 1987; Алферова Г. В. Собор Спасо-Мирожского монастыря // Архитектурное наследство. М., 1958. Вып. 10. С. 3 - 32.). Однако реставрационные работы 1894 - 1902 годов привели к искажению его архитектурных форм, резко ухудшили температурно-влажностный режим, древняя живопись пострадала и оказалась скрытой на долгие десятилетия под грубой поновительской записью иконописцев-палешан (См.: Соболева М. Н. Указ. соч. С. 8.). Реставрационные работы 1927 - 1929 годов и послевоенных лет частично вернули памятнику его первоначальный колорит, многое дали в плане его изучения (Статья М. Н. Соболевой написана по материалам указанных реставрационных работ.). И все же большая часть живописного ансамбля продолжала оставаться нераскрытой и постепенно пришла в аварийное состояние. В 1969-1983 годах была произведена полная реставрация живописи Мирожского собора бригадой объединения "Росреставрация" под руководством художника-реставратора высшей квалификации Д. Е. Брягина (См.: Бетин Л. В., Брягин Д. Е. Отчет о реставрационных работах 1972 г. на фресках Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря. М., 1972; Бетин Л. В. Отчет о реставрационно-консервациоиных работах по живописи Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря в г. Пскове за 1975 -1978 гг. М., 1979; Симкин А.Б. Отчет о реставрационно-консервационных работах, выполненных на фресках первого яруса трансепта собора, двух камер, диаконника и жертвенника и описание стенописи северо-западной камеры в Преображенском соборе Мирожского монастыря в Пскове. М., 1983 // Межобластной архив объединения "Росреставрация".). Псковскому государственному историко-архитектурному и художественному музею-заповеднику удалось решить проблемы температурно-влажностного режима. Целый ряд новых наблюдений накоплен в процессе последней реставрации. Открытия Мирожской археологической экспедиции, исследование и реставрация архитектурных памятников монастырского ансамбля, новые архивные изыскания, на наш взгляд, позволяют еще паз вернуться к одному из важнейших вопросов истории комплекса - к вопросу об обстоятельствах и времени его создания (О датировках собора и его живописи см.: БетинЛ. В. Отчет о реставрационно-консервационных работах живописи Спасо-Преображенского собора Мирожского монастыря в г. Пскове за 1975 -1978 гг. С. 3. Автор датирует собор 1152 г. (до 1153), фрески - 1156 г. (до смерти Нифонта). М. И. Мильчик и Г. М. Штендер датируют собор 1150 г. Живопись большинство исследователей датируют 1156 г.). Этот вопрос имеет значение для понимания генезиса ранней культуры не только Пскова, но и всей Киевской Руси. Для этого нам придется еще раз внимательно проанализировать летописные известия, исторические события на Руси середины XII столетия, специально остановиться на псковских источниках, а также привлечь дополнительные данные архитектурных наблюдений.
Решающим в датировке собора для большинства исследователей является летописное упоминание об этом под 6664 (1156) годом, в связи со смертью новгородского архиепископа Нифонта. В этом сообщении говорится о создании им церкви святого Спаса в Пскове над Великою рекою (См.: Новгородская I летопись // ПСРЛ, СПб, 1841, Т. 3. С. 12; Новгородская IV летопись // ПСРЛ, СПб, 1848. Т. 5. С. 10.). Известие представляет значительный интерес, ибо связано с очень крупными событиями в политической жизни новгородской земли. В I и IV Новгородских летописях находим сообщение, в котором летописец оправдывает покойного владыку Нифонта, обвиненного в том, что он ушел к Киеву, "пограбив Софийскую ризницу". Он пишет: "...который епископ тако украси святую Софию, притворы испъса, кивот сотвори и всю извну украси; а Плъскове святого Спаса церковь създа камяну, другую в Ладозе святого Климента" (См пред. комментарий). Из сообщения видно, что 1156 год не является безусловной датой построения памятника, в нем ни слова не говорится о фресках, однако в литературе основание собора нередко связывают именно с этой датой. Этот же год мы встречаем и в псковских источниках, которые привлекались исследователями, но исчерпывающего анализа, на наш взгляд, еще не получили. Наиболее полно в статье М. Н Соболевой, посвященной мирожским стенописям, исследован список имен мирожского "Служебника" (ошибочно названного "Синодиком") (Псковский государственный историко-художественный и архитектурный музей-заповедник (далее ПИХАМЗ, Древлехранилище, ф. 736, № 1/14).), связанный с начальным периодом истории Мирожского монастыря (См.: Соболева М. Н. Указ. соч. С. 40-43.). Начальная часть списка имен князей, которые названы автором заказчиками, соответствует целому ряду имен русских князей середины XII века, весьма далеких от Пскова, но имеющих точки соприкосновения с событиями, которые можно считать причиной создания монастыря на Мироже. Их имена по порядку перечислены в "Служебнике" (вслед за "создателем" Нифонтом): "Ярослав (Изяславич Луцкий), Юрий (Владимирович Долгорукий), Святослав (Ольгович Черниговский), Мстислав (Юрьевич Новгородский), Борис (Юрьевич), Глеб (Юрьевич), Святополк (Мстиславович Псковский)..." По словам М. Н. Соболевой, далее следуют имена князей, живших в значительно более поздние годы. Это действительно так, за исключением имени князя Аведа-Дмитрия, следующего по списку за Святополком и Довмонтом. Этот князь упоминается в псковских летописях как строитель церкви Дмитрия Солунского (1144), похоронен возле Спасо-Преображенского собора в Москве (См.: Псковские летописи. М.; Л., 1941. Т. 1. С. 103.). Лишь Святополк и Авед непосредственно связаны с Псковом. Остальные князья соприкасаются лишь с новгородским владыкой и политическим деятелем Нифонтом. Сам "Служебник" начала века атрибуирован хранителем псковского древлехранилища Л. А. Твороговым как восходящий к источнику XIII века. Творогов связывал с Мирожским монастырем начальное черновое псковское летописание XII - XIII веков (См.: Творогов Л. А. К литературной деятельности пресвитера Спасо-Мирожского монастыря Иосифа, предполагаемого заказчика псковской копии текста "Слова о полку Игореве" XIII в. Псков, 1946 (на правах рукописи).). Указанный список прямо говорит о том, что традиция восходит непосредственно ко времени основания мирожского собора Нифонтом, ибо наиболее полная и обстоятельная часть списка для поминовения относится к этому узкому периоду истории памятника. Этот первоисточник утрачен еще в древности, поскольку уже "Синодик" монастыря (1699) построен по иному "тематическому" принципу (великие, псковские князья, настоятели и т. д.) и не содержит указанного списка имен (См.: Синодик Псковского Спасо-Мирожского монастыря (ПИХАМЗ, Древлехранилище, ф. 736, № 2/221).).
Если названные исторические персонажи и не имели непосредственного отношения к строительству Мирожского собора, то попасть в список в качестве вкладчиков они могли лишь в определенные моменты истории. Святополк, Ярослав и Мстислав - новгородские князья, княжившие в разные годы. Ярослав княжил в 1148-1154 годах. Его имя стоит первым в списке. Логично предположить, что строительство собора относится к периоду княжения этого новгородского князя. Юрий Долгорукий с сыновьями Борисом и Глебом, а также с Мстиславом (новгородский князь в 1154-1156 годах) могли попасть в мирожский список в результате крупного семейного вклада не ранее 1155 года. В этом году завершилась длительная борьба суздальского князя за господство в Киевской Руси. Юрий занимает главный киевский престол и раздает самые почетные столы другим сыновьям. Духовным вождем этой борьбы выступает Нифонт. В Новгороде княжит сын Долгорукого Мстислав. Борису достается Туров, Глебу - Переяславль. Но в списке нет имени старшего сына Долгорукого Андрея. Этому есть объяснение. Старшему сыну был предназначен почетный Вышгород, но он отказался от него и, ослушавшись отца, ушел в том же году к Суздалю и потому не участвовал во вкладе (См.: ПСРЛ. СПб, 1848. Т. 4. С. 9.). Не случайно здесь и имя черниговского князя Святослава. С 1147 года он верный и главный соратник Юрия по борьбе за Киев.
17. Мирожский монастырь. Изображение на 'иконе Жиглевича'. XVII в. Фрагмент
Наимение ясна роль в списке псковских князей Святополка и Аведа-Дмитрия. Возможно, они открывают следующий, "псковский" раздел списка вкладчиков, вслед за первым списком "князей-основателей".
Не менее интересна запись, выгравированная на серебряных накладных пластинах на так называемой "чаше Нифонта" из ризницы Мирожского монастыря (См.: Покровский Н. Заметки о памятниках псковской церковной старины // Светильник. 1914. № 5-6. С. 39-40. Надпись воспроизведена неточно. Чаша хранится в фондах ПИХАМЗ.). По преданию, чаша передана в Мирожу самим архиепископом. По легенде, он собирал с этой чашей деньги на строительство монастыря. Сама чаша, вероятно, не первоначальная, а серебряная пластина по ободу - вклад Михаила Сарпунова 1707 года (Легенда на той же пластинке по ободку чаши с внутренней стороны.). Тем не менее текст представляет значительный интерес и, несомненно, восходит к раннему источнику. Обращают на себя внимание две даты в начале и конце текста. Текст на круглой пластине на дне чаши звучит следующим образом: "В лето 6664 апреля в 8 день в пречестную обитель Преображения Спасова Мирожского монастыря". По серебряному ободку снаружи чаши идет вторая надпись: "В лето 6664 Святой Епископ Нифонт, рождение имея града Киева от благочестивых родителей монашество восприняв в Киевопечерской обители, на престоле епископствова в Великом Новеграде 25 лет и будучи на престоле многия святыя церкви и обители устрой с благоверным князем Всеволодом Псковским, и по представлении князя Всеволода прииде Святой Нифонт во Псков и созда между рек Великою и Мирожею церковь Преображения Господня и обитель преславну украси и братию собра и игумена постави, села многие вдаде на устроение церкви и обители, в той же церкви и обители Преображения Господня остави жезл свой и чашу на воспоминание братии тое обители и всем православным христианам и отыде к Новуграду и в Киево-Печерский монастырь в лето 6660". Последняя дата в конце надписи не поместилась в строке и вынесена под строку на край пластины, и повторена дважды. Следовательно, мы имеем определенную раннюю дату строительства - 1152 год. Можно предположить, что вторая дата - дата самого вклада - связана с завершением работ в соборе. Если даже текст надписей соответствует агиографическому жизнеописанию новгородского владыки сравнительно позднего времени, точность отмеченных дат не может быть оставлена без внимания. Но вернемся вновь к сообщению новгородских летописей 1156 года и к летописи жизни самого Нифонта. Нифонт прожил жизнь, богатую событиями, и просидел на владычной кафедре в Новгороде четверть века - с 1130 по 1156 год. За это время он участвовал в создании целого ряда храмов, не названных автором летописного сообщения 1156 года, при этом не только ранних. Следовательно, оправдательный список - выборочный и летописец приводит лишь наиболее сильные доводы против конкретных обвинений в адрес Нифонта, связанных с крупными тратами из софийской казны. В таком свете сообщение становится более понятным. Большинство храмов сооружалось лишь по благословению епископа, но по княжеским заказам, из княжеских средств. В список не вошли поздние, но второстепенные, по мнению летописца, новгородские постройки - церкви Саввы, Василия, Константина и Елены, созданные, несомненно, по заказу самого владыки (Например, под 1154 годом Новгородская III летопись сообщает: "Заложиша церковь святого Саввы Освященного каменну, в Савине улицы, в Великом Новегороде на Софийской стороне, при Нифонте епископе, его строением" (ПСРЛ. Т. 3, 6652); Под 1151 годом Новгородская I летопись: "...тогда же съездаша (Нифонт. - И. Л.) 2 церкви: святого Василия и святую Константина и матере его Елены" (см.: Новгородская I летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 28 - 29).). Порядок перечисления построек в летописном известии 1156 года тоже необязательно хронологический, как считает М. Н. Соболева (См.: Соболева М. Н. Указ. соч. С. 9.). Хотя и нужно заметить, что Мирожа оказалась между известными по летописям работами в Софии Новгородской (1144 и 1151) (См.: Новгородская II летопись, 6652 (1144 г.): "В то же лето испьсаша честно притворы вся в святей Софии Новегороде, архиепископ Нифонт". Новгородская II летопись, 6659 (1151 г.): "В то же лето архиепископ Нифонт поби святую Софию свинцем всю прямь, извистию маза всю около" (см.: Новгородская I летопись... М.; Л., 1950. С. 27, 28, 29).) и сооружением церкви Климента в Старой Ладоге (1153) (См.: Новгородская IV летопись, 6661 (1153 г.): "Иде боголюбивый архиепископ Нифонт в Ладогу, и заложи церквь святого Климента" (ПСРЛ. СПб, 1848. Т. 4. С. 8)). Вновь мы встречаемся с 1152 годом. Исследователь новгородского федеративного государства XII - XIII веков А. В. Куза считал, что данное сообщение впервые говорит о каменных храмовых постройках новгородцев вне Новгорода. Он обращает внимание на тот факт, что для решения кардинальных вопросов новгородцы приглашают псковичей и ладожан (См.: Куза А. В. Новгородская земля // Древнерусские княжества. М., 1975. С. 153.). В сообщении 1156 года постройки Нифонта выступают в том же порядке: Новгород, Псков, Ладога. Таким образом, мы встречаемся с традиционной формулой, в которой памятники перечислены по значению, а в сообщении речь идет о принципиально новых и потому значительных федеративных постройках владыки, которые могут оправдать затраченные средства.
18. Интерьер Спасо-Преображенского собора после реставрации. Южный рукав планового креста
Почему же новгородские летописи ранее молчали о псковской постройке Нифонта и не сообщают совсем о ее росписях? Можно ли на этом основании считать храм сооруженным и расписанным после 1156 года? Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся вновь к летописям. Анализ летописания в Новгороде во второй четверти XII века, характер взаимоотношений новгородского князя и архиепископа показывают следующее. Начало самой традиции летописания в Новгороде в первой половине XII века некоторые исследователи связывают с именем Всеволода Мстиславича, отец которого сделал особенно много для киевского летописания (См.: Рассказы русских летописей. М., 1973. С. 15.). Д. С. Лихачев вслед за Н. И. Костомаровым считает, что начало собственно новгородского летописания относится ко времени после знаменитого изгнания Всеволода Мстиславича, то есть после 1136 года, и связано уже с епископской кафедрой Нифонта Новгородского (См.: Лихачев Д. С. "Софийский временник" и новгородский политический переворот 1136 г. // Исторические записки. М., 1948. Т. 25. С. 240 - 265.). Автор известия интересующего нас периода всецело предан Нифонту и тщательно фиксирует все деяния владыки, о жизни которого мы узнаем из этих сообщений довольно много. Летописец обязан Нифонту продвижением и явно неравнодушен к нему. Под 1144 годом он заявляет: "В то же лъто постави мя попом архиеписком снятый Нифонт" (Новгородская I летопись... С. 27.). В 1144 году Нифонт еще не был архиепископом (Архиепископом Нифонт впервые назван в антиминсе Николо-Дворищенского собора 1149 г. См.: Морозов Ф. Антиминс 1149 г. (6657) // Записки Отделения Русской Славянской археологии. СПб., 1915. Т. 11. С. 197 - 209.), а после смерти был очернен оппозицией. Это дает основание говорить о последующем редактировании более ранних летописных сообщений тем же "попом", но не позднее 1156 года. Похоже, что им же составлено оправдательное сообщение 1156 года и явно в том же году. Оно отличается такими подробностями и полемичностью, которые свойственны описанию современных автору и волнующих его событий. Тем не менее, он не говорит ни слова о мирожских росписях, а о создании собора говорит как о свершившемся ранее факте. Следовательно, летописец прекрасно знал о мирожской постройке, но не включил в летопись сообщение о ней под соответствующим годом. Налицо явный факт умолчания, для которого должны быть серьезные причины.
19. Роспись алтарной части. Фрагмент
Летопись жизни Нифонта делится на крупные периоды, в которые его роль в жизни новгородской земли существенно меняется. В 1130 - 1136 годы он, верный соратник новгородского князя Всеволода, признает первенство официального представителя центральной киевской власти. В этот период владыка лишь освещает княжеские постройки. Его авторитет резко растет в связи с миротворческими миссиями 1134 - 1135 годов в киево-черниговском и новгородско-суздальском конфликтах 1135 годом академик Д. С. Лихачев датирует Устав Всеволода, в котором "проводится отчетливый взгляд на Софию как на удел епископа..." (См.: Лихачев Д. С. "Софийский временник" и новгородский политический переворот 1136 г. С. 243.). Под тем же годом мы встречаем принципиально новое по характеру летописное сообщение, в котором говорится о совместной закладке церкви Богородицы на Торговище Всеволодом Мстиславичем и "архиеписком Нифонтом" (Дальнейшие события излагаются в соответствии с ПСРЛ, т. 3, 4 и др.).
Возможно, новая формула есть всего лишь результат редакционной правки, но после 1136 года положение новгородского владыки меняется определенно. Изгнание Всеволода поколебало авторитет княжеской власти в Новгороде и автоматически поставило владыку на более высокую ступень, хотя он и продолжает придерживаться старых традиций и испрашивает в 1142 году в Киеве вместе с делегацией новгородских купцов в князья брата Всеволода Святополка Мстиславича. Выбор оказался неудачным. Через пять лет (1148) новгородцы изгоняют Святополка "злобы его ради". Владычный летописец явно обходит молчанием строительную деятельность Святополка и не связывает с его именем ни единой церковной постройки. Например, под 1144 годом в сообщении о завершении строительства церкви Богородицы на Торговище, заложенной, как уже говорилось, Всеволодом Нифонтом в 1135 году, вообще не сказано, кто же достроил этот знаменитый храм.
Нет сомнений, что заказчиком в данном случае выступает новгородский князь и брат Всеволода Святополк Мстиславич. Для нас очень важно, что Святополк тесно связан с Псковом. После смерти Всеволода в Пскове он стал одним из первых псковских князей. Одной из первых построек Святополка на новгородском престоле следует признать каменную церковь Дмитрия Солунского в Пскове над могилой брата Всеволода Мстиславича (Трудно допустить, как это считает С. В. Белецкий, что Всеволод был похоронен в недостроенном каменном храме, который простоял в таком виде до 1144 г., в то время как в Пскове княжит родной (и близкий) брат Всеволода Святополк. Захоронение носило не совсем обычный характер. В. Д. Белецким обнаружены остатки ритуального керамического сосуда с маскаропом (см.: Белецкий В. Д., Белецкий С. В. Сосуд из могилы псковского князя Всеволода Гавриила Мстиславича (1138 г.) // Советская археология. 1979. № 3. С. 275-279). Характер ритуального сосуда мало соответствует обряду восточнохристйанского захоронения да еще в алтарной части храма, где простых смертных вообще не хоронили, даже князей. Скорее всего первоначально над могилой могла быть выстроена деревянная церковь, часовня или иное сооружение мемориального дружинно-княжеского характера.). Эта постройка датирована по псковским источникам 1144 годом (1142 - 1144?) и связана с именем псковского князя Аведа-Дмитрия ("В лето 7032 (1524 г. - И. Л.). Поставлена бысть церковь каменная святый мученик христов Дмитреи, новая, в Домантове стене... а старая церковь первая бысть во Пскове каменая с кирпичей, а поставил ее благоверный князь Авед, нареченный во святом крещении Дмитреи, а мощи его лежат у святого Спаса на Мирожи, на левой стране, под стеною; а стояла первая церковь в Домантове стене... 400 лет без 20" (т. е. с 1144 г.) // Псковские летописи. Т. 1. С. 103.), которого можно считать вассалом, а возможно, и бывшим дружинником Святополка. С именем Святополка в период его княжения (1138 - 1142) мы склонны связать постройку Ивановского собора на Завеличье, напротив детинца; постройку (или достройку) главного Троицкого собора в Пскове, поскольку летописи связывают этот собор с именем Всеволода, а Всеволод прожил в Пскове слишком мало времени. Такая самостоятельность князя и резкий рост авторитета Пскова в новгородской федерации, возможно, и послужили причиной конфликта князя с новгородцами, в результате которого он был изгнан и намеренно забыт.
Отметим, что в период 1136 - 1148 годов летописец не мог обойти вниманием ни одну существенную постройку новгородского владыки. Конфликт Нифонта с Мстиславичами достиг предельной остроты в 1147 году. В это время на киевский престол пришел еще один брат Святополка Изяслав Мстиславич, который ставит по решению совета епископов киевским митрополитом Клима Смолятича и делает это без традиционного благословения константинопольского патриарха. Нифонт Новгородский возглавляет церковную прогреческую оппозицию и фактически присоединяется к политическому союзу с княжеской оппозицией (Юрий Владимирович Долгорукий - Святослав Ольгович Черниговский) (Об этом свидетельствует весь ход дальнейших событий. Подробнее см.: Соболева М. Н. Указ. соч. С. 40 - 43.). Таким образом, чисто политическая борьба Долгорукого за власть в Киевской Руси получает мощную идеологическую поддержку в лице грекофилов. Позиция и борьба Нифонта не остались незамеченными в Константинополе. Очень скоро, в 1148 году (?), он получает сан архиепископа, который освобождает его от подчинения киевскому митрополиту и ставит в прямое подчинение патриарху (См. пред. Комментарий. С. 42.). Борьба разгорается. В 1149 году киевский князь отзывает новгородского владыку и заточает его в Киево-Печерский монастырь. Но в том же году Киев захватывает Юрий Долгорукий и освобождает своего духовного соратника. Нифонт возвращается в 1150 году в Новгород, "и рады, были люди в Новегороде" (Новгородская летопись по синодальному харатейному списку. СПб., 1888. С. 139.). Вскоре он приступает к очень крупным работам в Софийском соборе, завершенным в 1151 году, строит церкви в Новгороде. И вряд ли по возвращении из заточения он первым делом начал постройку в Пскове.
20. Неизвестный святитель. Роспись нижнего яруса алтарной части. Фрагмент
21. Неизвестный святитель. Роспись нижнего яруса алтарной части. Фрагмент
Однако необычный для новгородской земли того времени тип мирожского храма, некняжеский характер этого храма, заставляет предположить, что главной причиной для псковской постройки было именно возведение Нифонта в сан архиепископа. Мы не знаем, как это выглядело формально, но сама его строительная деятельность (Новгород - Псков - Старая Ладога) говорит о том, что Нифонт отныне мыслит себя духовным вождем всей новгородской федерации (Об этом косвенно свидетельствуют и знаки на плинфах - кресты, которые М. К. Каргер считал свидетельствующими о принадлежности мастеров к епископской артели (см.: Каргер М. К. Зодчество древнего Смоленска. Л., 1964. С. 102).).
Следующим после Новгорода крупнейшим центром новгородской земли был Псков. Как мы уже знаем из легенды на "чаше Нифонта", владыка приезжает туда в 1152 году. Однако целый ряд архитектурных данных за то, что Мирожский собор не мог быть выстроен за этот год. Он в процессе строительства подвергался неоднократным перестройкам, связанным с изменением замысла, и уже в перестроенном виде повлиял на архитектуру церкви Климента в Старой Ладоге (1153) (Храм не сохранился. Археологическими раскопками выявлен первоначальный план постройки (см: Раппопорт П. А. Русская архитектура X - XIII вв. С. 78. Табл. 15). Впервые церковь Климента аналогом Мироже назвал Н. Н. Воронин (см.: Воронин Н. Н. У истоков русского национального зодчества // Ежегодник Института истории искусства. М., 1952. С. 283).). Таким образом, закладку Мирожского собора следует отнести к более раннему времени, к 1148 - 1149 годам, - после возведения на новгородский престол Ярослава Луцкого, после возведения в сан архиепископа самого Нифонта, но до его заточения в Киево-Печерский монастырь. Хронологические рамки периода закладки собора сужаются. Поскольку в 1149 году Нифонт находился в Киеве, закладка могла произойти лишь в 1148 году, но работы могли продолжаться и в 1149 году без заказчика (Оригинальный крестово-купольный тип собора, четкость архитектурных форм и эффективное воплощение замысла, а также обособленность этой постройки среди современников говорят о том, что здесь работала артель опытных мастеров, приглашенных со стороны. Л. В. Бетин полагает, что сам принцип построения архитектурного пространства противоречит современным принципам киевской архитектуры и близок к византийским (см.: Бетин Л. В. Указ. соч. С. 4 - 14). В Новгороде этого времени аналогов мы тоже не находим. М. Н. Соболева по аналогии со Спасо-Преобра-женским собором в Переяславле-Залесском (1152 г. - импосты) считает Мирожский собор близким но приемам к этому храму и постройкам Южной Италии. Несмотря на значительную разнохарактерность указанных памятников, отвергать эту версию окончательно не стоит. Архаичный формат кирпича (36 - 38 * 22; 5 - 25 * 36 - 38), его неоднородность и довольно грубое исполнение могут косвенно свидетельствовать о том, что строители обычно имели дело с другим материалом - натуральным тесаным камнем. Как уже говорилось, сам заказ носил экстраординарный характер и архитектурный образ храма разрабатывался особо. Поэтому пока сказать с достоверностью, кто же был исполнителем заказа на первой стадии, трудно.). Достройка и частичная перестройка храма производится во время пребывания Нифонта в Пскове в 1152 году.
О том, что Спасо-Преображенский собор был кардинально переработан не позднее 1152 года, свидетельствует план храма Климента в Старой Ладоге. Основное ядро церкви Климента повторяет план Спасо-Преображенского собора, но в упрощенных формах, близких современным новгородским постройкам. К тому же эта церковь вытянута в плане, имеет нартекс и утолщенную западную стену для лестничного входа на второй ярус. Следовательно, его крестово-купольная композиция полностью нарушена. В экстерьере он приближается к типу небольшого шестистолпного новгородского храма (Ивановский собор в Пскове) с хорами или помещениями второго яруса в западной части. И лишь в интерьере основного ядра, вероятно, сохранена крестово-купольная схема.
Широкая строительная деятельность Нифонта начиная с 1150 - 1151 годов говорит о новых возможностях, которыми располагает владыка и в плане денежных средств, и в плане исполнительском. С этого времени у него, несомненно, есть собственная сильная строительная артель, с которой он проводит в 1151 году большие работы в Новгороде. С этой артелью он приезжает в 1152 году в Псков и спешно завершает храм на Мироже. С теми же мастерами, которые завершили с перестройками Спасо-Преображенский собор (надстройка западных камер второго яруса, возможно, деревянная паперть), Нифонт быстро, в один сезон, строит церковь Климента в Ладоге. При строительстве непосредственно использован опыт возведения Мирожского собора, но в перестроенном виде. Нартекс, утолщенная западная стена для лестницы во второй ярус, соединенные с пространством планового креста широкими проемами западные камеры - все говорит о переработке идеальной крестово-купольной схемы. В этом виде Мирожа стала позднее своеобразным эталоном в храмовом строительстве Пскова.
Итак, сезон 1152 года ушел на перестройки