Библиотека
Карта сайта
Ссылки








Пользовательского поиска







предыдущая главасодержаниеследующая глава

КОГДА РАЗРУШАЮТСЯ КАНОНЫ

В наше время такое сотрудничество архитекторов с деятелями театра — сценографами, режиссерами — стало не только распространенным явлением, но и одним из главных факторов дальнейшего развития архитектуры театра. В 1919 году немецкий архитектор Ганс Пельциг построил новое здание Большого драматического театра в Берлине по специальному заданию режиссера-новатора Макса Рейнгарда. Пельциг применил в качестве декоративной отделки зала свисающие с потолка и колонн «сталактиты». Этот прием обеспечил хорошую акустику зала, вмещающего 2500 зрителей, и придал ему своеобразный, несколько экзотический вид.

Оперный театр в Дрездене. Архитектор Г. Земиер
Оперный театр в Дрездене. Архитектор Г. Земиер

Однако не в этом главное достижение Пельцига. Большое пространство зрительного зала (почти 40х50 метров) решено единым амфитеатром, который окружает сильно выдвинутую вперед, к зрителям, площадку просцениума. Эта площадка в случае необходимости может быть превращена в партер. Таким образом она совмещает в себе признаки орхестры древнегреческого и римского театров одновременно — может быть окружена зрителями, как у греков, или, напротив, занята зрительными местами, как у римлян. Режиссер получает возможность трансформировать зал в соответствии с замыслом спектакля, устройство сцены все меньше сковывает его творческую фантазию. Значит, архитектура театрального здания более полно, чем раньше, отвечает своему функциональному назначению, более того, она стимулирует развитие театрального искусства.

Еще большие возможности трансформации сцены предусмотрены в проекте театра, который создал в 1928 году один из основателей и лидеров современного движения — немецкий архитектор Вальтер Гроппиус для знаменитого режиссера Эрвина Пискатора. Правильнее, наверное, сказать — не для режиссера, а вместе с режиссером. По замыслу Гроппиуса и Пискатора, амфитеатр зрительных мест вписан в овальный зал правильной формы. В узкой части овала к нему примыкает глубинная сцена, которая при полном раскрытии составляет единый, слитный объем вместе с залом. Перед порталом сцены расположен выдвинутый в зал вместительный просцениум в форме вращающегося круга, который может также быть занят партером. Этот малый круг является частью поворотного круга большого диаметра, на котором располагается первый ярус амфитеатра. При повороте большого круга на 180 градусов малый круг меняет свое положение и оказывается почти в середине зала, превращаясь в арену, окруженную амфитеатром. Таким образом, действие может быть перенесено из глубины сцены в центр зала. Но это еще не все. Вокруг амфитеатра по периметру овального зала запроектирован широкий пандус, который идет в одном уровне с рядами зрительных мест и может служить для игры актеров или передвижения специальных платформ со сценическими установками.

Театральное действие получает небывалую свободу пространственного развития. Оно уже не замыкается в иллюзорном пространстве плоской сцены — картины или объемной сцены-коробки, на которую зритель смотрит извне, как бы со стороны. Театр смело перешагивает рамки портала, отделяющего волшебный мир сцены от реального пространства зала, он выходит на середину этого зала, концентрируя зрителей вокруг себя, или, наоборот, окружает их с разных сторон, заставляя оглядываться, или делает то и другое одновременно. Зритель оказывается участником действия, которое возникает буквально рядом с ним, в любом месте единого пространства сцены-зала. В довершение всего Гроппиус и Пискатор предусмотрели размещение кинопроекционных аппаратов по всему периметру зала и на сцене, так что повсюду действие может быть легко дополнено кинематографическими эффектами. Авторы так и назвали свой театр — универсальным, или тотальным, то есть всеобщим. Проект Гроппиуса — Пискатора не был осуществлен. Однако он оказал большое влияние на строительство театров во всем мире.

Сходные идеи были положены в основу оригинального проекта нового здания театра Всеволода Мейерхольда в Москве. Новаторские эксперименты Мейерхольда оставили глубокий след в истории мирового театра, его наследие до сих пор дает пищу для раздумий и служит отправной точкой для новых поисков. Когда в премьере легендарной «Чайки» со сцены Московского Художественного театра прозвучали взволнованные чеховские слова о том, что театр нуждается в переменах, мало кто мог предполагать, сколько перемен принесет театру произносящий эти слова исполнитель роли Треплева молодой ученик К. С. Станиславского Всеволод Мейерхольд, которому суждено было стать создателем новых форм массового революционного спектакля. Есть что-то глубоко символическое в этой преемственной связи двух великих реформаторов нашей сцены, определивших своим творчеством все последующее развитие советского театрального искусства.

Детский музыкальный театр в Москве. Архитекторы В. Красильников, А. Великанов
Детский музыкальный театр в Москве. Архитекторы В. Красильников, А. Великанов

Можно понять, какая нелегкая задача стояла перед молодыми архитекторами Михаилом Бархиным и Сергеем Вахтанговым (сыном известного режиссера) — спроектировать театр, который отвечал бы поистине не знающей границ постановочной фантазии Мейерхольда. К тому же на тесном участке, где надо было сохранить капитальные стены старого театрального здания. Тем не менее им удалось найти решение, которое позволяло учесть самые современные достижения архитектуры театра во всем мире в сочетании с конкретной спецификой постановок Мейерхольда. Открытая сцена с развитым просцениумом, выдвинутым в середину овального амфитеатра двумя поворотными кругами разного диаметра. Обходная игровая галерея по периметру зала. Возможность проезда грузовиков и движения демонстраций прямо через зал (было в спектаклях Мейерхольда и такое). В стене, отделяющей зал от вспомогательных помещений арьерсцены и артистических, были предусмотрены специальные проемы в нескольких уровнях для выхода актеров и раскрытия дополнительных игровых площадок — античный прием, получивший развитие в театре Палладио, много лет спустя с блеском использованный Мейерхольдом в знаменитой постановке гоголевского «Ревизора». Архитектор Михаил Григорьевич Бархин вспоминает, что Мейерхольд мечтал даже о раздвижном потолке.

К сожалению, всем этим интересным замыслам не суждено было осуществиться. Здание было построено по сильно измененному проекту и для другой цели — ныне в нем размещается Концертный зал имени П. И. Чайковского. Но некоторые черты первоначального решения все же просматриваются в его архитектуре, несмотря на появившуюся позднее нарядную отделку — плоский стеклянный потолок над овальным залом, крутой амфитеатр зрительных мест, далеко выдвинутая вперед, открытая навстречу зрителю сцена...

предыдущая главасодержаниеследующая глава




арендоваться автовышка спб

© Алексей Злыгостев, подборка материалов, разработка ПО 2001–2012
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://architecture.artyx.ru "Архитектура"
Рейтинг@Mail.ru