Северо-Восточная Русь, XII - первая треть XIII века

Говоря о творческих методах зодчих Северо-Восточной Руси XII - начала XIII в., придется снова опираться лишь на архитектуру каменных храмов, единственного вида зданий, сохранившихся в значительном числе и позволяющих проследить их эволюцию на протяжении нескольких десятилетий. Произведения светской и оборонной архитектуры, сохранившиеся буквально по одному и то фрагментарно (дворец в Боголюбове и Золотые ворота во Владимире), могут служить лишь вспомогательным материалом.

Строителями первых каменных храмов в этих местах были внук Ярослава Мудрого Владимир Мономах и сын Владимира Юрий Долгорукий, выходцы из Приднепровья, не порывавшие с ним связей и занимавшие престол великих князей киевских. Северо-Восточные земли обогащали их, давали им войска для борьбы за великокняжеский престол и для защиты от внешних врагов, но были для них второстепенным уделом, куда они, будучи великими князьями, "сажали" своих младших сыновей. Естественно, что архитектура первых каменных храмов в Суздале (около 1101-1102 гг.), Кидекше (1152) и Переславле-Залесском (1152-1157) сохраняла преемственную связь с архитектурой Приднепровья.

В Киево-Печерском патерике сказано даже, что первый из этих храмов был построен по образцу собора киевского Печерского монастыря; это было до известной степени подтверждено археологическими раскопками, открывшими фрагменты нижних частей первого суздальского собора, уступившего место новому в начале XIII в. Суздальский собор был хотя и меньше, чем собор Печерского монастыря, но таким же четырехстолпным, трехапсидным храмом, видимо, с двухэтажным притвором с запада во всю ширину храма. Стены его были выложены смешанной кладкой из чередующихся рядов булыжного камня и тонкого кирпича - плинфы на цемяночном растворе. Следовательно, и строительная техника здесь не отличалась от применявшейся в Киеве в XI в.

Но постройки середины XII в. в Кидекше и Переславле-Залесском уже отличались от современных им построек Приднепровья именно своей строительной техникой: они были сооружены из тесаного камня, плотного мелкозернистого известняка, на известковом растворе с песком. Кирпич в них уже не употреблялся, и примесь толченого кирпича в растворе была минимальной или отсутствовала вовсе. В то же время форма столбов (крестообразных в плане, с лопатками, соответствовавшими им на стенах внутри и снаружи), а также арок и сводов была такой же, как и в Приднепровье. Ничего нового не было и в самом типе храма - четырехстолпного, трехапсидного, покрытого по закомарам, однокупольного, с хорами в западной трети и без притворов. Северо-Восточная Русь XII в. еще не выдвигала новых задач, которые могли бы изменить тип храма и его композицию.

Переславль-Залесский. Спасо-Преображенский собор, 1152-1157 гг. Вид с северо-востока

Идеологические задачи, на которые должны были ответить собор в Переславле-Залесском и церковь в Кидекше, несколько разнились между собой. В первом случае это был собор укрепленного города, одного из опорных пунктов княжеской власти в крае, где местное боярство держало себя независимо от князей и пыталось порой навязывать им свою волю. Это делает понятным суровый внешний облик храма, не столько связанный со своим окружением, сколько ему противопоставленный. Вместе с тем довольно стройные пропорции крестообразных в плане столбов и пролетов между ними, лопатки на стенах, ставший обычным контраст между слабой освещенностью основной части храма и более сильной - в апсидах и барабане, наконец, покрывавшие стены и своды фрески (остатки которых были уничтожены во время реставрации собора в 1890-х гг.) придавали ему характер, соответствовавший его религиозному назначению.

Переславль-Залесский. Спасо-Преображенский собор. Реконструкция западного фасада

Переславль-Залесский. Спасо-Преображенский собор. План

Снаружи переславский собор строг и монументален. Ширина его основного объема несколько превышает высоту, таковы же и пропорции барабана. Ритм прясел и венчающих их закомар спокоен и четок. Членение стен на прясла не нарушает впечатления монолитности объема храма, так как лопатки и примыкающие к ним дополнительные уступы имеют очень незначительный вынос и перерезаны вместе со стенами на половине высоты горизонтальным уступом-отливом. Простая профилировка закомар полочками, сливающимися с углами лопаток и сопровождающих их уступов, узкие, лишенные какой-либо декоративной обработки окна и дверные проемы, обведенные снаружи лишь одним прямоугольным уступом - четвертью, еще более усиливают впечатление суровой массивности.

Переславль-Залесский. Спасо-Преображенский собор. Деталь аркатуры апсиды

Переславль-Залесский. Спасо-Преображенский собор. Разрез

Барабан переславского собора в отличие от барабанов церквей Приднепровья и Западной Руси не имеет вертикальных членений. Не имеют ах и алтарные апсиды, такие же массивные, как и барабан. Все же эти части храма, в соответствии с их религиозным значением наиболее ярко освещенные внутри, получили и снаружи более богатое убранство. Но и оно заключалось в венчающих барабан и апсиды карнизах, подчеркивающих их монументальность. Карниз апсид поддерживается арочным пояском с полосой поребрика над ним, а карниз барабана - так называемыми "городками" и увенчивается рядом миниатюрных кокошников, окружающих основание купола. Такие детали известны и в кирпичных постройках Приднепровья этого и предшествующего времени. Городков в сохранившихся постройках Приднепровья нет, но самая форма их гораздо более свойственна такому материалу, как кирпич, чем более крупным блокам камня. Даже размеры белокаменных арочек повторяют размеры их кирпичных прообразов, за исключением рельефа, который в белом камне сделан более высоким, чем в кирпиче, получив от этого большую выразительность. Зодчие переславского собора начинают понимать, какие возможности заложены в свойствах местного камня; об этом же говорит и тонкий резной орнамент, покрывающий киматий карниза алтарных апсид этого здания.

Кидекша. Церковь Бориса и Глеба, 1152 г. Реконструкция южного фасада

Церковь в Кидекше, бывшей княжеской резиденции близ Суздаля, построенная одновременно с переславским собором, не сохранила купола с барабаном, а также верхних частей апсид и восточных прясел боковых стен. Но все же она дает некоторое представление о том, как зодчий старался наделить ее большими по сравнению с переславским собором изяществом и утонченностью.

Кидекша. Церковь Бориса и Глеба, 1152 г. План

Относящаяся к тому же типу, что и названный собор, и близкая к нему по пропорциям церковь в Кидекше казалась более стройной, так как ее вертикальные членения, такие же, как и в Переславле-Залесском, лопатки с боковыми уступами, имеют здесь большой вынос и не пересекаются горизонтальным отливом стены, но, наоборот, пересекают его, господствуя на фасадах.

Кидекша. Церковь Бориса и Глеба, 1152 г. Деталь аркатуры

Больший вынос лопаток дал зодчему возможность устроить в верхних частях стен дополнительные, вторые уступы, усилившие выразительность лопаток и обогатившие лишним обломом профилировку закомар. Это было сделано, несмотря на большую, чем в Переславле, рельефность горизонтального членения, состоявшего не из одного отлива, но и из поддерживавшего его арочного пояска на консолях с полосой поребрика над ним. Окна здесь не имели никакой обработки, как и в переславском соборе, но дверные проемы были обработаны снаружи не одним, а тремя прямоугольными уступами - подобием примитивных перспективных порталов.

Вертикальные членения фасадов и связанная с ними профилировка закомар, горизонтальное членение, отмечающее границу между нижней, более толстой, и верхней частью стены, и обработка входов получили в кидекшской церкви большую выразительность, чем в переславском соборе, и стали в дальнейшем предметом особого внимания со стороны зодчих. Об этом убедительно говорит архитектура Успенского собора во Владимире, хотя и построенного вскоре после рассмотренных выше храмов - в 1158-1160 гг., но так сильно отличающегося от них, что нужно остановиться на тех особых задачах, которые вызвали это различие. Князь Андрей Боголюбский, еще при жизни своего отца Юрия Долгорукого и вопреки его воле ушедший из Киевской земли во Владимир, решил сделать последний главным городом Руси, подчинив ему Киев и Новгород. Соборный храм Владимира приобретал поэтому такое же значение, как и киевский Софийский собор, тем более что Андрей думал о том, чтобы сделать свою новую столицу независимой в церковном отношении от киевских митрополитов. Этим объясняются значительные размеры Успенского собора, особенно высота, несколько большая, чем в Софийских соборах Киева и Новгорода, шестистолпный тип, четкий ритм прясел, имевших две ширины и стройные пропорции.

О том, какое значение Андрей придавал Владимиру, говорит и то, что, овладев в 1169 г. Киевом, он все же вернулся в свою новую столицу, бывшую по сравнению с древними Ростовом и Суздалем действительно новым городом, насчитывавшим всего лишь несколько десятков лет существования. В предпочтении нового Владимира древним городам Северо-Восточной Руси решающую роль играло желание Андрея отмежеваться от богатого и властного боярства древних городов и опереться на зависевших от князя дворян-"милостников" и горожан - ремесленников и торговцев. А это в свою очередь требовало большего внимания к обработке фасадов, к внешнему облику собора, который должен был стать великолепным, праздничным, а не суровым, как в Переславле-Залесском.

Зодчие Успенского собора использовали большую по сравнению с кирпичом твердость местного камня, чтобы придать столбам, несущим подпружные арки под куполом, более стройные пропорции. Высота их превышает ширину в восемь раз вместо пяти с половиной в киевском Софийском соборе или пяти в соборе черниговского Елецкого монастыря. Высоту столбов подчеркивает их крестообразная в плане форма, а пролеты между столбами по своим пропорциям (1:3,75) более близки к пролетам таких башнеобразных построек, как смоленская Михаило-Архангелъская церковь, чем обычных храмов Приднепровья.

Возможность выполнять в камне резные украшения также была использована зодчими Успенского собора, покрывшими тонкой и плоской резьбой в виде стилизованного аканта импосты арок над хорами и выполнившими высоким рельфом парные фигуры лежащих львов на капителях столбов под куполом и импостах арок боковых нефов. Внутреннюю высоту собора подчеркивали низко опущенные хоры, два ряда окон и яркое освещение барабана.

На фасадах получили дальнейшее по сравнению с церковью в Кидекше развитие вертикальные членения и горизонтальный пояс. Лопатки в верхних частях стен усложнялись не двумя, как там, а тремя боковыми уступами, переходившими в профилировку закомар, причем лишь один из этих уступов имел прямоугольный профиль, а другие два были четвертными валами. Спереди к лопаткам были приставлены тонкие полуколонки с лиственными капителями.

Слив, отделявший нижние, более толстые части стен от верхних, поддерживался, как и в Кидекше, арочным пояском с полосой поребрика над ним, но здесь арочки поддерживались опиравшимися на консоли колонками с базами и капителями. Благодаря этому арочки получили большую рельефность, соответствовавшую и их вдвое большему по сравнению с арочками церкви в Кидекше пролету.

Обстройка Успенского собора в 1185-1189 гг. с трех сторон пристройками, соединенными широкими проемами с основной частью, уничтожила его первоначальные входы, но можно думать, что они имели вид вполне развитых перспективных порталов, подобных тем, какие были в церкви в Боголюбове 1158 г. и сохранились в церкви Покрова на Нерли 1165 г.

Владимир. Успенский собор, 1158-1160 гг.Аркатурный пояс времени Андрея Боголюбского и продольный разрез с показом северного нефа и фасада собора 1158 г.

Профилировку двумя валиками получили и наружные откосы окон, благодаря чему их высота, а вместе с тем и толщина стен подчеркивались дополнительно. Вертикальные членения в виде 24 тонких колонок, соединенных арочками, получил и барабан, над карнизом которого, имевшим такие же городчатые консоли и поребрик, как и в барабане переславского собора, были размещены маленькие кокошники, окружавшие основание купола. В этом видна преемственная связь с такими постройками XI в., как киевский Софийский и черниговский Спасский соборы. Но там барабаны отделялись от кокошников не карнизом, а полосой плоской узорной кирпичной кладки. Вероятно, и апсиды Успенского собора 1158-1160 гг. были расчленены такими же тонкими колонками, опиравшимися попеременно на цоколь и консоли на 0,8 высоты апсид, какие можно видеть на существующих апсидах, появившихся при возобновлении собора после пожара 1185 г.

Владимир. Успенский собор, 1158-1160 гг. План

Обилию и выразительности вертикальных членений, отличающим Успенский собор от собора в Переславле-Залесском и церкви в Кидекше, соответствовали и его более стройные пропорции. В переславском соборе высота основного объема относилась к его ширине (по западному фасаду), как 5: 6; в церкви в Кидекше тот же фасад почти вписывался в квадрат, а в Успенском соборе ширина западного фасада составляла 6/7 его высоты. Пропорции барабана здесь оставались такими же, как и в переславском соборе, но отношение его высоты к высоте основного объема вместо 0,33:1 стало 0,66:1. Кроме того, увеличение в полтора раза числа окон барабана и обработка его часто поставленными тонкими колонками заставили его казаться более стройным и легким, чем гладкий барабан переславского собора.

Владимир. Успенский собор, 1158-1160 гг. Капитель

Ритм прясел стен Успенского собора должен был усиливать впечатление торжественного величия; в нем повторялись две ширины прясел (если не считать небольшого увеличения ширины восточных прясел боковых фасадов). Возможно, что уширенное восточное прясло вместе с боковой апсидой должно было уравновешивать два более узких западных прясла. Ритму закомар здесь следовал и ритм арочек аркатурного пояса, имевших, вероятно, на осях средних прясел большую ширину, чем другие. Этому же ритму были подчинены и подобные им украшения апсид, а также арочки и кокошники барабана. Очертания закомар, являвшихся ведущими в этой многоголосой симфонии полукружий и вертикалей, были подчеркнуты их профилировкой, переходившей в обрамления лопаток, а чередование в этой профилировке прямоугольных и круглых профилей обогащало и смягчало их светотени и находило отзвук в перспективных порталах.

Своей монументальностью и величественностью Успенский собор был в значительной степени обязан своим пропорциям (характерно в этом отношении расположение аркатурного пояса, делящего по высоте средние прясла не пополам, как Переславле-Залесском и Кидекше, но на большую верхнюю и меньшую нижнюю часть) и ритму основных форм. Впечатление же великолепия, уже создававшееся большим количеством декоративных элементов, усиливалось обильно примененной скульптурой, изготовление которой стало возможным благодаря возведению здания из тесаного камня. Здесь область применения скульптуры не ограничивалась резными капителями колонн (более многочисленными, чем в постройках Приднепровья): появились и сюжетные изображения в виде женских и львиных масок и целых многофигурных композиций, размещавшихся в полях средних закомар вместе с сопровождавшими их изображениями львов и птиц.

Наконец, как и в постройках XI - начала XII в. в Киеве и Новгороде, впечатление великолепия усиливал примененный на фасадах цвет. Но здесь это не был естественный цвет камня, кирпича и раствора: белый камень стен и декоративной обработки был одинаков, и тонкие швы известкового раствора на фасадах были почти незаметны. Поэтому цвет был введен в виде фресок - синих павлинов в аркатурном поясе, орнамента вокруг окон и изображений святых на синем фоне, в других местах. Многоцветность аркатурного пояса усиливалась позолотой его колонок. Золочеными были также капители колонок основного объема и поддерживаемые ими водометы, а также порталы и плоскости стен барабана между колонками и под рядом городков, обитые золоченой бронзой и создававшие переход от белого основного объема к золоченому куполу, окруженному кокошничками, внутренние поля которых также были золочеными. Если же припомнить свидетельство летописи о золотых "кубках" и "ветрилах", стоявших, возможно, наподобие антификсов над закомарами, то станет ясным, что в этом белокаменном здании цвет играл далеко не последнюю роль.

Местоположение собора на наиболее высокой точке обреза берега Клязьмы, позволявшее видеть его издалека высящимся над деревянными стенами детинца и всем городом, было важным средством придания этому зданию соответствовавшего его назначению величия. Со стороны города, с севера, северо-запада и востока, верх собора был виден на фоне неба, что не только усиливало его выразительность, но и подчеркивало его религиозное значение как храма, связывавшего землю с небом. Первоначально к собору с севера, юга и запада примыкали три притвора и переходы, соединявшие хоры с "владычными сенями" с севера и "теремом" с юга. (Хоры переславского собора и церкви в Кидекше были связаны переходами с соседними постройками, но там эти постройки располагались асимметрично, с одной стороны. Здесь же симметричное по отношению к собору размещение переходов, "сеней" и "терема" должно было усиливать торжественный характер его внешнего вида.) Не имея представления о том, чем были эти несохранившиеся пристройки, мы тем не менее можем сказать, что они (особенно небольшие по размерам притворы), делая здание более сложным, многообъемным, заставляли его казаться более крупным и наделяли его преувеличенным, героическим масштабом.

Церковь Покрова на Нерли. Вид с юго-запада

Большее представление о пристройках дает построенный одновременно с Успенским собором Боголюбовский дворец (1158-1165), загородная резиденция Андрея Боголюбского. Ее церковь, четырехстолпная, с круглыми внутренними столбами, сохранилась лишь в своих нижних частях, но уцелели переход, шедший от западного прясла северного фасада к лестничной башне, сама лестничная башня и фундаменты аналогичных пристроек с юга и продолжения северного перехода в сторону дворца. Устроенный на уровне хор церкви переход прорезан внизу арочным проходом (необходимым для того, чтобы крестный ход мог обходить вокруг церкви), а наверху украшен аркатурным поясом, опирающимся на обрез стены и продолжающимся на западном фасаде квадратной в плане лестничной башни. Находящийся на этом фасаде нижний аркатурный пояс с колонками на консолях должен был соответствовать аналогичному поясу церкви, подобно тому как верхний пояс башни находил, вероятно, отклик в аркатурном поясе второго этажа дворца.

Боголюбово. Дворец. 1158-1165 гг. Лестничная фасада. Фрагмент западного фасада

Но вполне светское, более широкое, чем высокое, трехчастное окно восточного фасада башни, вероятно, повторялось в верхнем этаже дворца вместе с аркатурным поясом или выше его. О дворце мы не знаем почти ничего; здание, построенное на его месте, не позволяет произвести здесь раскопки, да и при постройке этого здания неизбежно должны были быть частично уничтожены фундаменты предшествовавшего ему дворца XII в. К тому же открытие фундаментов, которые могли бы дать некоторое представление о плане здания, еще не сказали бы ничего о его высоте, о размещении и форме проемов или о наличии или отсутствии верхнего деревянного этажа.

Лишь наличие на западном фасаде лестничной башни верхнего аркатурного пояса позволяет думать, что он, как и подобный пояс перехода, был продолжением такой же детали, находившейся на том же уровне на фасадах дворца. Применение одинаковых, хотя и находившихся на разных уровнях аркатурных поясов во дворце и храме свидетельствует о желании зодчих достичь большей целостности всего ансамбля боголюбовских построек. Об этом же говорит и применение в лестничной башне таких же угловых колонок и закомар, как и в храме.

Владимир. Успенский собор (обстройка Всеволода III). 1185-1189 гг. Южный фасад

В то же время в боголюбовских постройках и владимирском Успенском соборе можно видеть вполне развитую систему убранства фасадов, свойственную владимирской архитектуре XII в. Это - горизонтальные членения - профилировка цоколя в виде упрощенной "аттической базы" и аркатурные пояса с арочками, опирающимися на колонки, стоящие в свою очередь или на консолях, или на обрезе стены. Это - вертикальные членения - сложные уступчатые лопатки с чередующимися прямоугольными и закругленными уступами, украшенные приставленными к ним тонкими полуколонками, капители которых поддерживают водометы, лежащие между закомарами. Это - перспективные порталы также с чередующимися прямоугольными и закругленными профилями, включающими и наружные полуколонки, и одинаковыми как в архивольтах, так и в нижних частях, отрезанных от верха резными капителями и имеющими внизу базы с профилем, аналогичным находящейся на одном уровне с ними профилировке цоколя. Это - профилировка наружных откосов окон, повторяющая в упрощенной форме (без баз и капителей) чередование профилей в порталах. Это - обработка апсид тонкими полуколонками, одни из которых, подобно полуколонкам основного объема храма, опираются на цоколь, а другие, как и колонки аркатурного пояса, стоят на консолях. Это - членение барабанов несущими арочки полуколонками, число которых вдвое превышает число окон, и венчающие эти барабаны карнизы из городков, поребрика, выкружки и кокошничков, окружающих основание купола. Если добавить сюда скульптуры, декоративные на уровне окон (маски, звери) и образующие сюжетные композиции в полях закомар, то этим и ограничиваются все декоративные мотивы на фасадах владимирских храмов середины и начала второй половины XII в.

Владимир. Успенский собор (обстройка Всеволода III). 1185-1189 гг. План

В последующее время владимирские зодчие ничего не прибавили к тому, что выработали их предшественники, и только в некоторых княжеских храмах увеличилось количество резного камня. Но, применяя одни и те же приемы композиции и одни и те же одинаковым образом расположенные декоративные детали, зодчие с большим искусством умели создавать в разных храмах в соответствии с их значением и местоположением различный характер архитектуры. Это достигалось изменением пропорций и ритма членений одинаковых по композиции зданий и изменением трактовки деталей, входивших в состав единого для всех "набора". Имели значение и местоположение здания, и его отношение к архитектурному и природному окружению.

Владимир. Успенский собор (обстройка Всеволода III). 1185-1189 гг. Детали

Так, торжественный характер архитектуры владимирского Успенского собора - главного храма города и княжества - был обусловлен и выбором места для него, о чем уже говорилось выше, и связью его с другими постройками при помощи переходов, и мощными пропорциями основного объема и барабана. Загородная церковь Покрова на Нерли (1165), встречавшая едущих к Боголюбову и Владимиру, стояла одиноко близ слияния Нерли с Клязьмой, поднятая над их водами на искусственном, облицованном белым камнем холме (а первоначально, быть может, и на высоком пьедестале с вертикальными стенками), и пропорции ее были значительно стройнее и изящнее, чем у мощного Успенского собора. Тот находился возле крепостных стен и в окружении дворцовых построек, а церковь Покрова - среди природы, гармоническая связь с которой требовала от архитектуры более лирического характера.

Владимир. Успенский собор. Вид с юго-запада

Соответствовали этому и пристройки, примыкавшие первоначально к обоим храмам. К Успенскому собору были пристроены высокие двухэтажные здания, связанные с ним переходами и располагавшиеся симметрично по отношению к его западной оси; это усиливало производимое им торжественное впечатление и делало его как бы более крупным, более широко раскинувшимся. В церкви Покрова примыкавшая к ней с трех сторон низкая пристройка (притвор или галерея) создавала постепенный переход от усеченной пирамиды основания к вертикально вытянутому четверику, а лестничная пристройка своей небольшой высотой, пропорциями и асимметричным положением наделяла храм известного рода непринужденностью и живописностью.

Каждому из этих храмов свойствен и особый ритм вертикальных членений. В Успенском соборе он строг, спокоен и величав, что достигается почти одинаковой шириной всех боковых прясел. В церкви Покрова каждое прясло бокового фасада имеет свою ширину, и отношения этих ширин - 5:6:3, считая с запада на восток, лишь усиливают только что упомянутое впечатление непринужденности и живописности. (Необходимо отметить, что это не лишает храм уравновешенности, создаваемой соответствием широкого западного прясла узкому боковому вместе с боковой апсидой.)

Производимому этими храмами впечатлению - строгого величия и монументальности в Успенском соборе и лирической утонченности и живописности в Покровской церкви - подчинены и все элементы убранства их фасадов, на первый взгляд одинаковые. Цоколь Успенского собора прост, низок и как бы придавлен тяжестью стен; цоколь Покровской церкви, имеющий форму аттической базы, благодаря малому выносу валиков не только не придавлен, но кажется вытянутым устремляющимися вверх пряслами стен. Вертикальные членения фасадов обоих храмов одинаковы, но соотношения между их шириной и шириной прясел делают эти членения гораздо более заметными в Покровской церкви (ширина лопатки с примыкающими к ней выше аркатурного пояса уступами укладывается в средних пряслах фасадов Успенского собора 2,5 раза, тогда как в Покровской церкви это отношение составляет лишь 1,5, а в восточных пряслах боковых фасадов только 0,5). Арки аркатурного пояса Успенского собора широки: их пролет составляет немногим меньше 0,33 высоты арки с колонкой и консолью (а в среднем пролете пояса средних прясел - 0,66 этой высоты), а в Покровской церкви та же высота в шесть раз превышает пролет. В Успенском соборе арки пояса простой полуциркульной (а в средних пролетах средних прясел - сплюснутой) формы опираются на массивные "кубические" романские капители, а колонки стоят на простых клиновидных консолях. В Покровской церкви те же арки имеют подковообразную форму, убедительно говорящую об их ненагруженном состоянии, подчеркнуты дополнительным уступом, сужающим их основания, опираются на стройные лиственные капители, а консоли под колонками резные в виде женских головок или изображений животных и птиц.

Наружные откосы окон Успенского собора гладкие и лишь окаймлены дополнительной профилировкой по внешнему контуру, а в Покровской церкви они профилированы на всю свою ширину чередующимися полочками и четвертными валиками, увеличивающими в них число вертикальных линий и создающими живописную и нежную игру света и теней. На восточных пряслах боковых фасадов профилировка откосов окон подходила вплотную к боковым уступам лопаток в верхних частях стен (в которых также чередовались четвертные валики и полочки), сливаясь с ними. Даже поребрик и слив над аркатурным поясом Покровской церкви более высоки, чем в Успенском соборе.